Как гражданские дела становятся уголовными — Юридические советы

Если пытаться отыскать рациональный и универсальный ответ, то становится очевидно, что одних только юридических знаний явно недостаточно.

Нужно учитывать реалии правоприменения «по-российски», менталитет и психологию как представителей бизнеса, так и чиновников, а также сотрудников правоохранительных органов.

Все они так или иначе имеют отношение к любому резонансному делу экономического характера.

К сожалению, в последнее время наравне с бизнесменами подозреваемыми и обвиняемыми по вроде бы обычным гражданско-правовым спорам действительно становятся практикующие юристы. Многие имеют адвокатский статус. Он, как показывает практика, является чуть ли не отягчающим обстоятельством.

Правоведы и миллионы

Приведу два характерных случая таких споров, ставших в 2018 году уголовными делами в отношении профессиональных защитников.

Пример первый — уже нашумевшее дело адвоката Игоря Третьякова. Скоро год, как он находится в СИЗО. Следственные органы считают юриста соучастником хищения у доверителя — АО «НПО им. Лавочкина» (основной акционер предприятия — госкомпания Роскосмос) — более 300 млн руб.

Есть ли закон о неприкосновенности бизнеса?

В 2016 году Третьяков заключил с руководством НПО несколько соглашений об оказании профессиональной юридической помощи. Результатом двухлетней работы адвоката стали значимые победы в арбитражах. Его успехи в зале суда позволили предприятию сэкономить порядка 5 млрд руб.

, избежать процедуры банкротства и массовых сокращений квалифицированного персонала. По первоначальным соглашениям с «НПО им. Лавочкина» за хорошую работу Третьякову полагался так называемый гонорар успеха — 8% от отсуженных сумм. Это и были 300 с лишним млн руб.

, в хищении которых адвокат в настоящий момент и обвиняется.

«Мой гонорар был привязан к сумме отбитых требований, что было четко закреплено договором: я получил ровно то, что мне причиталось по документам», — рассказал сам Игорь Третьяков в недавнем интервью.

По его словам, работы были «приняты по всей процедуре», а нанят три года назад юрист был «в строгом соответствии с Положением о закупках, которое дает возможность заключать договор с адвокатом без проведения тендерной процедуры».

Это стандартное положение для многих государственных и окологосударственных компаний в итоге привело подрядчика за решетку. Почему?

Если говорить о содержательном наполнении спора, то он действительно лежит в чисто экономической плоскости. А по экономическим спорам, как известно, лишение свободы как мера пресечения не предусмотрено.

Но общая тенденция такова, что заключение под стражу рассматривается следствием именно как удобный инструмент давления. Так объясняет свое нынешнее незавидное положение сам адвокат Третьяков.

Я склонен с ним согласиться.

А вот второй пример. Практически под копирку сейчас развивается еще один корпоративно-правовой спор в российском ВПК.

Осенью прошлого года Следственный комитет (СК) РФ вдруг заинтересовался некоторыми статьями расходов ПАО «Туполев» — всемирно известного российского разработчика и производителя авиатехники военного, специального и гражданского назначения.

Следователям показались подозрительными выплаты предприятия — и вновь за оказанные юридические услуги. Они — при наличии в ПАО собственного юридического отдела — оказывались известным на правовом рынке подрядчиком: юридической компанией «Каменская & партнеры».

В ходе проверки СК было установлено, что еще в 2012 году управляющему партнеру компании Татьяне Каменской перечислялись деньги за профессиональную работу. Всего же в период 2013–2016 годов Каменская, по версии следствия, получила от предприятия 153,9 млн руб.

Гонорар успеха: что это, кому он нужен и узкие места

И здесь правоохранители полагают, что денежные средства были банально выведены со счетов предприятия, а юридические услуги стали лишь благовидным предлогом для этого. По фактам, установленным проверкой, возбуждено уголовное дело о растрате, которое сейчас расследуется.

Волков бояться…

В обоих случаях адвокатам сейчас вменяется то, что выплаченные гонорары как минимум несоразмерны оказанным услугам. Следствие считает «призовые» сотни миллионов рублей не чем иным, как «торговлей правосудием» и «платой за покупку судебных решений». И это при том, что, повторюсь, фигурантами по обоим делам являются вовсе не люди в мантиях.

Что делать в такой ситуации профессиональным защитникам? Как не попадать в ситуации Третьякова/Каменской, когда на одной чаше весов — очень солидный даже по мировым меркам гонорар за высокопрофессиональную работу, а на другой — оппоненты в дорогих костюмах или погонах, желающие, чтобы такой счастливчик все до копейки вернул заказчику, а попутно сменил рабочий кабинет на камеру?

Можно, конечно, работать pro bono либо исключительно с малоимущими слоями населения, сознательно избегая большого бизнеса и высоких гонораров. Нет сверхдоходов, зато есть свобода и спокойный сон. Можно уйти в защитники по назначению. Но и эта стезя не гарантирует иммунитет от уголовного преследования, правда, уже по делам, которые экономическими можно считать с большой натяжкой.

Есть в «деле Третьякова» и положительный момент. Оно вызвало в профессиональной среде масштабную дискуссию: как оградить адвокатов от неправовых критериев оценки их взаимоотношений с доверителями. В ходе обсуждений стало очевидно — нормативная неопределенность института «гонорара успеха» выходит боком и самим адвокатам, и их клиентам.

Мошенничество в предпринимательской деятельности: что это?

Таким образом, у отечественного юриста имеется и третий путь: вместе с коллегами из адвокатских палат бороться за изменение правового поля.

Так, по мнению вице-президента Адвокатской палаты Москвы Вадима Клювганта, посягательства на адвокатские вознаграждения нарушают сразу несколько не отчуждаемых конституционных прав граждан.

А курирующий российскую адвокатуру заместитель министра юстиции РФ Денис Новак убежден: незыблемость гонораров защиты, равно как и уменьшение для них подоходного налога, должны стать краеугольными камнями проекта Концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи, которая в настоящее время обсуждается профессиональным сообществом. В частности, для этого следует официально допустить осуществление деятельности адвоката в хозяйственных обществах и заключение соглашений не лично с адвокатом, а с адвокатским образованием.

Пока же нормативной революции не произошло, любому российскому адвокату следует больше доверять интуиции, тщательно изучать не только контрагентов, но и собственных доверителей. Наконец, помнить старую французскую мудрость: qui ne risque pas il ne boit pas de champagne («Кто не рискует, тот не пьет шампанское»). Она в России, похоже, будет актуальна еще многие-многие годы.

Верховный суд разъяснил, как рассматривать гражданские иски в уголовном деле — новости Право.ру

Первое, что стоит отметить, – это настоятельная рекомендация Верховного суда о совместном рассмотрении гражданских исков и уголовных дел. Судебная практика говорит о том, что нижестоящие суды предпочитают направлять гражданские иски для отдельного рассмотрения гражданским судом.

Это объясняется спецификой уголовного судопроизводства и нежеланием суда затягивать и без того небыстрые судебные процессы для определения точного размера причиненного преступлением вреда.

Верховный суд разъяснил, что в целях своевременного восстановления прав лица, пострадавшего от преступления, суды должны предпринимать исчерпывающие меры для разрешения гражданского иска по существу при рассмотрении уголовного дела.

Исключение составляют гражданские иски о последующем восстановлении прав потерпевшего (пример из постановления: требования о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами), регрессные иски, случаи отмены приговора апелляционным судом по неустранимым причинам.

По мнению автора, с точки зрения сроков рассмотрения требований гражданского истца, это, безусловно, нужная мера; с точки зрения качества разрешения гражданского иска, такая рекомендация представляется спорной.

Рассмотрение вопроса о размере подлежащего возмещению вреда стало бы более обоснованным и проработанным, если бы вопрос, основанный фактически на нормах гражданского законодательства, рассматривал соответствующий компетентный суд.

Принимая во внимание возникающие у нижестоящих судов сложности, Верховный суд РФ отдельно отметил, что государственные и муниципальные унитарные предприятия могут самостоятельно заявлять гражданские иски. Если они не желают реализовывать такое право, то в их защиту может действовать прокурор.

Он же заявляет гражданские иски в интересах Российской Федерации, ее субъектов и муниципальных образований.

В предъявлении гражданского иска прокурором сложности могут возникать, когда, например, государственное предприятие или государственный орган, служащие которого уличены в совершении преступления, в целом выражает несогласие с предъявленным им обвинением и не считает, что причинен какой-либо вред.

В такой ситуации возникает конфликт между прокурором и потерпевшим. Практика разрешения подобных конфликтов идет по пути удовлетворения требований прокурора и оставления без должного внимания позиции потерпевшего. Принципиально ситуация не изменится после опубликования рассматриваемого постановления Пленума.

ВС разъяснил, что гражданским ответчиком может быть не только обвиняемый по уголовному делу, но и лицо, не причинившее непосредственно вреда преступлением.

Речь идет о гражданско-правовой ответственности работодателя–юридического лица за вред, причиненный его работником при исполнении трудовых, служебных обязанностей, или случаях причинения вреда источником повышенной опасности.

Данные разъяснения, как и многие другие, содержащиеся в рассматриваемом постановлении, основаны на давно существующих нормах Гражданского кодекса РФ, которые в силу ошибок нижестоящих судов применялись неверно.

Требования за рамками и солидарное возмещение

Если гражданский истец предъявляет гражданский иск, содержащий требования, выходящие за рамки предъявленного обвинения, он должен самостоятельно доказать размер имущественного вреда.

Поскольку во многом требования гражданских исков, ограниченные предъявленным обвинением, основываются на доказательствах, собранных правоохранительными органами, то в случае предъявления к возмещению выходящего за рамки обвинения имущественного вреда гражданский истец будет вынужден либо прибегнуть к помощи специалиста, либо ходатайствовать о назначении судебной оценочной, бухгалтерской, товароведческой или иной экспертизы, что опять-таки влечет затягивание судебного разбирательства. Поэтому полагаю, что в данной части разъяснения Верховного суда не будут работать в полной мере. Подобного рода требования будут направляться для отдельного рассмотрения гражданским судом, только соответствующие постановления, возможно, станут более мотивированными и обоснованными.

Имущественный вред, который причинен совместными действиями нескольких подсудимых, взыскивается с них в солидарном порядке. По ходатайству потерпевшего суд может постановить взыскать в долевом порядке.

Если в отношении одного из подсудимых уголовное дело выделено в отдельное производство или он освобожден от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям, то имущественный вред в полном объеме взыскивается со второго подсудимого.

В дальнейшем, если в отношении первого подсудимого будет тоже вынесен обвинительный приговор, суд может возложить на него обязанность возместить причиненный преступлением вред солидарно с ранее осужденным. В таком случае судебные акты, вынесенные в отношении разных лиц, обвиняемых в совершении одного преступления, оказываются связанными и зависимыми друг от друга.

Подобного рода взаимосвязь судебных актов представляется новым явлением в области уголовного процесса. Как это будет работать на практике, нам всем предстоит увидеть. Вероятнее всего, будет дополнена инструкция по судебному делопроизводству указаниями на необходимость проставления на судебных актах отметок о наличии связи с приговором по иному делу. 

Читайте также:  Работодатель открыл на каждого работника по второй зарплатной карте - Юридические советы

Постановление Пленума Верховного суда содержит и иные разъяснения, но все они основаны на нормах гражданского законодательства об обязательствах вследствие причинения вреда, поэтому вряд ли их можно считать революционными.

Представляется, что результатом разъяснений станет сокращение числа гражданских исков, направляемых на рассмотрение в гражданские суды, и более предсказуемое отношение судов к требованиям, которые предъявляются к нескольким подсудимым. Поэтому в целом можно признать, что процесс рассмотрения гражданских исков может стать более прогнозируемым.

Вместе с тем совместное рассмотрение гражданских исков и уголовных дел, по мнению автора, вряд ли окажет положительное влияние на обоснованность судебных актов.

Данное обстоятельство следует иметь в виду при решении вопроса о том, когда заявлять имущественные требования, – в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства по уголовному делу для рассмотрения требований уголовным судом или уже после вступления приговора в законную силу, для рассмотрения требований в порядке гражданского судопроизводства.

Пленум ВС научил рассматривать гражданские иски по уголовным делам

В новом постановлении Пленум Верховного суда разъяснил, кто может обратиться с гражданским иском, а кого привлекут в качестве ответчика, призвал учитывать аморальное поведение потерпевших и не стесняться в этом случае снижать размер компенсации.

Также Пленум определил правила подсудности гражданских исков, решения по которым отменила апелляция, и призвал наказывать судей, которые необоснованно отказывают в подобных исках. Впервые Пленум ВС представил разъяснения на тему гражданских исков в июне.

Ко «второму чтению» документ претерпел значительные изменения, рассказала судья-докладчик Светлана Шмотикова. При этом за три месяца рабочая группа ВС и госорганы не смогли прийти к единому мнению по некоторым спорным положениям.

Источник: Постановление Пленума ВС «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу».

1. Про истца

Пленум ВС обращает внимание судов на то, что право подать гражданский иск в рамках уголовного дела есть как у физических, так и у юридических лиц. При этом граждане могут заявить дополнительное требование (о возмещении морального вреда).

Государственные и муниципальные предприятия тоже могут подать иск. А могут не подавать, и тогда за них это сделает прокурор. Гособвинитель также вправе подать иск в интересах несовершеннолетнего потерпевшего, если это не сделают его представители.

При этом Генпрокуратуре отказали в поправке, которой предусматривалось право публично-правовых образований (например, субъектов РФ) обращаться с гражданским иском самостоятельно, от своего лица.

По общему правилу, в качестве гражданского ответчика выступает обвиняемый по уголовному делу. Если закон возлагает обязанность возмещения вреда на кого-то еще, его и нужно привлечь – конкретное физическое или юридическое лицо.

Например, по искам о преступлениях, связанных с причинением вреда работником организации при исполнении трудовых обязанностей, суд должен привлечь ответчиком работодателя (юрлицо). А владелец автомобиля должен быть привлечен в качестве ответчика по делу о причинении вреда в результате ДТП.

Ко второму чтению Пленум разъяснил, что быть ответчиком по гражданскому иску должны и те, кто неправомерно завладел чужим имуществом – даже если уничтожили или повредили это имущество уже другие люди. На этой поправке настаивали в правовом управлении президента и в Генпрокуратуре, рассказала Шмотикова.

В качестве представителя юридического лица, признанного гражданским истцом по уголовному делу, допускаются адвокаты и другие лица с соответствующими полномочиями.

Полномочия представителя должны быть подтверждены ордером, если интересы юридического лица представляет адвокат, либо доверенностью, оформленной надлежащим образом. 

Документы понадобятся и в тех случаях, когда представителем юрлица в суде является его руководитель. Он должен подтвердить статус руководителя и факт наделения такими полномочиями.

Если в рамках уголовного дела решить гражданский иск не удалось, или в случае отмены решения в этой части в апелляции — подсудность определяется по правилам ГПК.

Пленум ВС подчеркивает: характер и размер причиненного преступлением имущественного вреда доказывает государственный обвинитель.

Иной имущественный вред, причиненный непосредственно преступлением, но выходящий за рамки предъявленного подсудимому обвинения – например, расходы на погребение случае смерти потерпевшего – вправе доказывать сам гражданский истец с помощью необходимых документов.

6. Решение вслед за приговором

Пленум не исключает возможности обсуждать во время судебного заседания по уголовному делу и во время прений сторон вопросы, касающиеся предъявленного по делу гражданского иска, даже если уголовное дело рассматривается в особом порядке.

Суд при постановлении обвинительного приговора может принять решение об удовлетворении гражданского иска. Это возможно, если требования вытекают из обвинения, с которым согласился обвиняемый, и нет других препятствий для разрешения иска судом по существу.

7. В одном процессе

Пленум ВС предписывает судам принимать «исчерпывающие меры» для разрешения гражданского иска по существу сразу при постановлении обвинительного приговора.

Судам не следует необоснованно передавать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Если суду нужно время, чтобы произвести расчеты суммы компенсации по иску, то следует отложить заседание, а не передавать иск для отдельного рассмотрения в гражданском процессе.

8. Иск – в гражданский процесс

В то же время, суды должны оставлять без рассмотрения некоторые требования имущественного характера, связанные с преступлением – регрессные иски, требования о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, о признании гражданско-правового договора недействительным или о возмещении вреда в случае смерти кормильца. Такие споры должны рассматриваться в порядке гражданского производства, подчеркнул ВС.

9. Признание еще не значит удовлетворение

Если гражданский ответчик признал иск, то это еще не значит, что суд должен «автоматически» удовлетворить его. Судья должен разбираться в обстоятельствах дела, изучать доказательства и только после этого выносить решение по гражданскому иску.

«Наличие имущественного и морального вреда, причиненного преступлением, характер этого вреда и размер подлежащих удовлетворению требований суд устанавливает на основе совокупности всех исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств», – подчеркивает Верховный суд.

10. Солидарно и в долевом порядке

  • Если преступников было несколько, то по гражданскому иску их можно обязать возместить вред как солидарно (в равных долях), так и в долевом порядке.
  • В случае удовлетворения гражданского иска, предъявленного к нескольким подсудимым, в резолютивной части приговора суд должен указать, какие конкретно суммы подлежат взысканию с них солидарно и какие – в долевом порядке.
  • 11. Плата за замки

Верховный суд подчеркивает, что ответчики должны возмещать вред не только имуществу, которое указано в обвинении.

Следует учитывать еще и повреждение устройств сигнализации или видеонаблюдения, взлом замка, повреждение двери или окна при проникновении в помещение, повреждение автомобиля с целью его угона.

В общем, оплатить придется все действия, которые входили в способ совершения преступления.

Если вред, причиненный преступлением, был застрахован, то ответчик должен возместить только ту часть расходов истца, которую не покрыла страховая компания.

12. Моральный вред

Пленум подчеркивает: при определении размера компенсации морального вреда суды должны учитывать сразу несколько факторов: 

  • характер причиненных потерпевшему физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями;
  • степень вины подсудимого, его материальное положение;
  •  другие конкретные обстоятельства дела, влияющие на решение суда по предъявленному иску. 
  1. Во всех случаях при определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.
  2. Если суд обнаружит в действиях самого потерпевшего признаки противоправного или аморального поведения, он может учесть это и снизить размер компенсации морального вреда.
  3. 13. Частные определения для судей

Пленум рекомендует судам апелляционной и кассационной инстанций реагировать на каждый случай «необоснованного отказа потерпевшему и гражданскому истцу в правосудии по гражданскому иску». 

В необходимых случаях (например, при необоснованной передаче вопроса о размере возмещения для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства) апелляционным и кассационным судьям предписывают выносить частные определения в адрес нижестоящих судов.

Максим Вараксин

Уголовный иск в гражданском процессе // По каким швам расходится уголовное право в заказных делах?

Для практикующих юристов давно не секрет, что существует не только гражданский иск в уголовном процессе, но и наоборот.

Когда у ответчика или истца нет надежд победить в гражданском или арбитражном процессе, а поражение – по чину не положено, на помощь приходит уголовное право (уголовное право на то и публичное, чтобы служить публичным интересам, под которыми в России традиционно принято понимать интересы частных лиц публичного значения).    

Поводом написать эту заметку стала публикация очередной истории о феномене уголовного иска в гражданском процессе на сайте Адвокатской газеты — https://www.advgazeta.ru/novosti/mozhet-li-obrashchenie-v-sud-kvalifitsirovatsya-kak-moshennichestvo/

  • Целью заметки является не разбор этого кейса, который, к сожалению, типичен для современной России, а попытка на его примере указать на возможные “надрывы”, которые неизбежно возникают при попытках использовать уголовное право не по назначению.     
  • I. Фабула типичного дела
  • Как и редакции “АГ” мне также “посчастливилось” увидеть это обвинительное заключение, и в двух словах передаю его суть.  

Конкурсный управляющий банкрота обратился в районный суд с иском к своему дебитору – Ч. о взыскании долга по договору займа. Ч. в суде возражал, что ранее между ним и банкротом был совершен зачет этих требований против встречных требований к банкроту. 

К участию в этом деле было привлечено третье лицо – конкурсный кредитор банкрота, получивший свои требования по договору цессии. Поддерживая иск, кредитор в лице представителя Буданова пояснил, что зачет, на который ссылается Ч.

, признан недействительной (ничтожной) сделкой арбитражным судом, поскольку, как установил суд, стороны при его совершении действовали недобросовестно с целью причинить вред кредиторам банкрота, а также нарушили запрет пристава на распоряжение имуществом. 

“Стандартный” юрист при прочих равных сказал бы Ч., что шансов на отказ в иске к нему нет, и согласно законуо банкротстве, ему бы поскорее обратиться с заявлением о включении своих (ранее незаконно зачтенных) встречных требований в реестр к банкроту.   

“Нестандартный” юрист понимая нежелание Ч. возвращать деньги и стоять в очереди с холопами, включенными в реестр, подсказал бы иное решение – обратиться в правоохранительные органы с заявлением о преступлении на лиц, которые не только подали иск, но и поддерживают его удовлетворение.  

Читайте также:  Отключение от электрической сети СНТ неплательщика - Юридические советы

Судите сами, рассуждает “нестандартный” юрист: “Зачет же был? Управляющий с кредитором об этом знали? Следовательно, они подали заведомо необоснованный иск и попытались похитить то, что им не причитается. Так-с или не так?”  

Так было возбуждено уголовное дело о покушении на мошенничество с «нестандартной» формулировкой преступности деяния против… неустановленного круга лиц (кто сталкивался, тот поймет).

Конкурсный управляющий на допросе пояснил, что он сам бы и не смел подать иск, это кредитор его надоумил.

Методом исключения остался один подозреваемый – Буданов, который, как отмечено в обвинении, в категорической форме продолжал поддерживать иск Ч.  

Следствие “докрутило” обвинение и свое заключение передало в суд примерно таким:  

Буданов за три года до подачи иска к дебитору “подыскал” себе юридические лица, от имени которых заключил договор с бывшим подрядчиком банкрота об уступке права требования к последнему. Требования были включены в реестр требований кредиторов банкрота.

Однако Буданов знал, что действительный размер требований подрядчика к банкроту ниже, чем указано в решении суда о взыскании с банкрота и, как следствие, в определении о включении требований в реестр. Об этом Буданов не сообщил при подаче иска к Ч. ни Ч., ни суду.

Также как и не сообщил о том, что требования банкрота к дебитору отсутствуют, потому что был зачет (можно сказать, что по мнению следствия, Буданову деньги Ч. даже дважды не причитаются, о чем он не мог не знать).

Вишенка на торте — в ходе следствия “выяснилось”, что договор уступки – поддельный, потому что подписан не генеральным директором кредитора, которого представляет Буданов. Таким образом Буданов совершил покушение на мошенничество в виде получения права на имущество Ч.

путем обмана, но не довел свой преступный план до конца по независящим от него обстоятельствам — производство по иску к Ч. было приостановлено до рассмотрения обособленного спора в деле о банкротстве, инициированного самим же Будановым.     

II. Надрывы

Ниже я попытаюсь выделить лишь те надрывы, которые можно назвать типичными для всех “уголовных исков”. Для цели заметки было бы ошибкой уходить в детали описанного кейса, ведь российская действительность пугает своим разнообразием. 

Поскольку сфера моих практических и научных интересов — не уголовное, а частное право, то буду признателен за комментарии и замечания от специалистов и заранее прошу прощения, если не учел какие-то позиции в науке или практике.

К сожалению, сейчас сложно заниматься своим делом, потому что от одних только обсуждений реституций и субординаций нет никакого толка, если завтра тебя посадят за поданный иск. А на допросе не сошлешься на Шершеневича.     

1. Отсутствие события преступления  

Совершенно правильно, на мой взгляд, подобран заголовок статьи в “АГ” — Может ли обращение в суд квалифицироваться как мошенничество? Само по себе – конечно, не может, если оно не сопряжено, например, с фальсификацией доказательств, на которых основан иск. 

Но, что еще интереснее, обращение в суд с иском само по себе не может быть даже событием преступления. Событие преступления – это не любой факт окружающей нас действительности, а лишь такой, который указывает на совершение преступления. Применительно к подаче иска невозможно рассуждать о наличии или отсутствии состава преступления.   

“Отсутствие события преступления означает отсутствие самого факта (события), для расследования которого может быть возбуждено уголовное дело, т.е.

отсутствие таких действий, применительно к которым можно говорить, содержат ли они состав преступления”  (Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексуРоссийской Федерации (науч. ред. В.Т. Томин, М.П. Поляков).

— 5-е изд., перераб. и доп. — М.: «Издательство Юрайт», 2011).  

Может ли уголовное дело быть возбуждено по факту предъявления иска? Очевидно, что нет. Также как не может быть событием преступления обычная прогулка по улице.

Другое дело, конечно, что конкретный следователь может считать такой факт (подачу иска или прогулку по улице) событием преступления в особенном случае, и вот уже обвиняемый вынужден в суде доказывать, что он не баран. Это и есть симптом.

Факт не становится событием преступления в каком-то конкретном случае и в зависимости от мнения следователя, а является таковым всегда и для всех. Персональная разница есть в составе преступления.  

Здесь появляется риск попасть в ловушку с разницей между составом и событием преступления.  

В уголовном праве “здорового человека” все случаи отсутствия события преступления покрываются классическими примерами из учебников, когда мертвый протрезвел и нашелся, похищенное оказалось переложенным в другое место и т.д.

Здесь же факт есть (подачи иска, например).

Мы хотим жить с правом “здорового человека” и пытаемся примерить наличие факта с его очевидной невозможностью стать преступлением путем рассуждений о правомерности действия, и сваливаемся в рассуждения об отсутствии состава преступления.  

В таком случае мы попадаем в противоречие: если мы признаем, что критерий правомерности содеянного – это о составе преступления (напр., прим.1 к ст.

158 УК РФ), то тогда и следователю не может быть дано усмотрение в квалификации факта как события преступления в зависимости от его мнения о действии как о противоправном в каком-то конкретном случае (то есть, если подача иска не является событием преступления вообще и для всех, то не может и являться для отдельного человека, потому что в конкретном случае следователь его так квалифицирует). Противоправность – это о наличии или отсутствии состава преступления, а не события (см., наприм., П. Яни. Противоправность как признак хищения. «Законность», № 6, 2014). 

Мы выйдем из этого противоречия, если вспомним, что обсуждаем здесь уголовное право “курильщика”, где дела возбуждаются “по щучьему велению” и без события (его следователи настойчиво ищут после ВУД), и потому наблюдаем примеры дел, когда событием называется то, что им само по себе быть не может. И в таких случаях события преступления нет не потому, что нет факта, а потому что сам факт не может быть событием преступления. 

Например, зачем следствие в примере выше пишет глупости про поддельную уступку права требования от одного кредитора к другому против должника, которые ровным счетом никак не способны даже отдаленно повлиять на действительность требований к банкроту и тем более к Ч.

? Именно потому, что кроме обращения в суд с необоснованным иском, нужно что-то еще. А если признать, что само по себе обращение в суд даже с необоснованным иском может являться преступлением, то в перспективе за решеткой должны сидеть почти все истцы и их юристы, которым отказали в иске.

Ставим оперативников на выходе из АсГМ и повышаем статистику. 

Как правило в подобных делах ничего подходящего для вменения потерпевшим не находят, и появляются такие обвинительные заключения, когда обвиняемый не понимает, что же конкретно он сделал, и когда это стало наказуемым (максима: Nullum crimen, nulla poena lege):  

О гражданском иске в уголовном процессе

Преступления нередко нарушают имущественные субъективные права граждан и юридических лиц. Одним из средств устранения преступных последствий выступает в уголовном процессе гражданский иск.

Статья 46 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту гражданских прав.

В случае нарушения имущественных прав гражданина непосредственно преступными действиями заявленный им гражданский иск может быть рассмотрен совместно с уголовным делом.

Согласно ст. ст. 44 и 54 УПК РФ лицо (физическое или юридическое), понесшее имущественный вред от преступления, вправе при производстве по уголовному делу предъявить гражданский иск к подозреваемому (обвиняемому) или лицам, несущим имущественную ответственность за их действия.

Гражданский иск в уголовном процессе — это письменное требование физического или юридического лица о возмещении имущественного вреда, причиненного непосредственно преступлением, а также об имущественной компенсации морального вреда, адресованное органу предварительного расследования, судье или суду.

Гражданскими истцами могут признаваться: 1) собственник похищенного имущества либо его законный владелец (наниматель, хранитель, арендатор); 2) лицо, организация, понесшие материальный ущерб в результате утраты заработка, расходов на лечение или иных затрат, связанных с преступлением, причинившим вред здоровью; 3) иждивенцы умершего либо лица, имевшие право на получение от него содержания.

Гражданский иск в защиту интересов несовершеннолетних, лиц, признанных недееспособными либо ограниченно дееспособными, а также лиц, которые по иным причинам не могут защищать свои права, согласно ч. 3 ст. 44 УПК может быть предъявлен их законным представителем или прокурором, а в защиту государства — прокурором.

В гражданском судопроизводстве исковое заявление подается суду в письменной форме (ст. ст. 131 и 132 ГК). В уголовном судопроизводстве (по аналогии) исковое заявление при рассмотрении уголовного дела должно подаваться суду, а при расследовании следователю или дознавателю также в письменной форме.

Основания гражданского иска могут быть классифицированы на фактические и юридические.

Фактические основания — это совокупность сведений о причинении вреда (убытков) преступлением, могущая быть положена в основу для заявления физическим или юридическим лицом исковых требований о его возмещении (компенсации) при расследовании или рассмотрении уголовного дела. Из теории доказывания вытекает, что любое уголовно-процессуальное решение, в том числе о подаче гражданского иска, признания лица гражданским истцом, принимается на основе достаточной совокупности фактических данных, возведенных в процессуальный статус доказательств.

  • Достаточность доказательств для принятия решения о предъявлении гражданского иска уголовно-процессуальный закон связывает с наличием причиненного преступлением имущественного, физического или морального вреда, причинно-следственной связи между преступлением и вредом как отрицательным последствием, наступившим в результате его совершения.   
  • Юридические основания — это нормы уголовно-процессуального и гражданского права, предоставляющие физическому или юридическому лицу право требовать от ответчика возмещения причиненного ему преступлением имущественного вреда (убытков) и компенсации морального вреда.
  • Особенности гражданского иска в уголовном процессе:
  • а) истец не обязан указывать в иске конкретного ответчика (он его может и не знать) до установления лица, совершившего преступление;
  • б) истец освобождается от оплаты государственной пошлины;
  • в) обязанность доказывания вида и размера вреда возлагается на орган расследования (а не истца, как это предусмотрено в гражданском судопроизводстве).
  • Значение гражданского иска в уголовном процессе заключается в том, что совместное рассмотрение гражданского иска с уголовным делом:
  • а) обеспечивает наиболее быстрое восстановление имущественных прав потерпевшего;
  •  б) исключает принятие судом противоречивых решений по одним и тем же вопросам;
  • в) освобождает потерпевшего, подсудимого и других субъектов процесса дважды участвовать в производстве по делу;
  • г) позволяет правильно квалифицировать преступное событие.
Читайте также:  Продажа квартиры, где один из собственников несовершеннолетний - Юридические советы

Предметом гражданского иска является требование физического или юридического лица, адресованное суду (следователю, дознавателю), о возмещении имущественного вреда, компенсации морального вреда, причиненного непосредственно преступлением (ч. 1 ст. 44УПК).

Все остальные иски, содержащие требования о возмещении убытков, а не вреда (причиненных преступлением опосредованно третьим лицам, например расходы, понесенные родственниками в связи с погребением погибшего), исходя из буквального толкования ч. 1 ст. 44 УПК, рассмотрению с уголовным делом не подлежат. Они должны рассматриваться в порядке гражданского судопроизводства.

Вместе с этим при расследовании и рассмотрении уголовных дел имеют место случаи подачи заинтересованными лицами гражданских исков о возмещении понесенных убытков, когда они причинены преступлением опосредованно.

Рассмотрение таких исков нередко представляется целесообразным, поскольку достигаются цели соединенного процесса, исключается дублирование рассмотрения одних и тех же вопросов, принятия по ним различных решений.

Завершая исследование гражданско-правовых способов возмещения вреда в уголовном процессе, можно сделать следующие выводы:

— гражданско-правовые способы возмещения вреда (ст. 1082 ГК РФ) могут использоваться в сфере уголовного судопроизводства.

— уголовно-процессуальные виды способов возмещения вреда:

1) гражданский иск в уголовном деле (ч. 2 ст. 44 УПК);

2) возвращение отчужденного имущества его владельцу (уголовно-процессуальная реституция) (ч. 2 ст. 82 УПК);

3) заглаживание вреда, причиненного потерпевшему несовершеннолетним обвиняемым (п. «в» ч. 2 ст. 90 УК, ч. 1 ст. 427 УПК);

4) добровольное возмещение вреда наиболее правильно именовать формами реализации гражданско-правовых способов возмещения вреда и убытков.

Принятые по гражданским делам решения не могут быть преюдициальными при рассмотрении уголовного дела

Конституционный Суд опубликовал Определение № 1898-О от 23 июля 2020 г. по жалобе на неконституционность ст. 90 и 125 УПК РФ.

Повод для обращения с жалобой в КС

Решением суда, принятым в порядке гражданского судопроизводства и оставленным без изменения апелляцией, был удовлетворен иск Кантемира Карамзина о взыскании суммы долга и процентов по договорам займа с Б.

, который впоследствии обратился в следственный орган с заявлением о фальсификации доказательств по одному из этих договоров. По данному заявлению следователь возбудил уголовное дело о покушении на мошенничество.

По жалобе защитника Кантемира Карамзина в порядке ст. 125 УПК постановлением судьи от 11 сентября 2019 г. возбуждение уголовного дела было признано незаконным, однако апелляция отменила данное постановление и отказала в удовлетворении жалобы.

Кантемир Карамзин обратился в Конституционный Суд с жалобой, в которой указал, что ст. 90 УПК не соответствует Конституции.

По его мнению, она позволяет следователю преодолевать преюдициальную силу судебного решения по гражданскому делу, которым признана законность взыскания имущества, путем возбуждения уголовного дела по подозрению не в фальсификации доказательств, а в хищении данного имущества, а также возбуждать уголовное дело о хищении имущества на основании доводов лица о фальсификации доказательств в гражданском судопроизводстве, притом что данное лицо, будучи стороной в гражданском деле, не представило в судебном заседании доказательств такой фальсификации.

Заявитель также посчитал, что ст. 125 УПК противоречит Конституции, поскольку не допускает возможности проверки и отмены судом постановления о возбуждении уголовного дела в том случае, когда при его возбуждении следователем фактически была преодолена преюдициальная сила вступившего в законную силу судебного решения по гражданскому делу.

Отказывая в принятии жалобы к рассмотрению, КС сослался на ряд своих судебных актов и отметил, что предмет исследования в каждом виде судопроизводства имеет свои особенности, исходя из которых определяются не только компетентный суд, но и специфика процессуальных правил доказывания по соответствующим делам, включая порядок представления и исследования доказательств, а также основания для освобождения от доказывания. Как признание, так и отрицание преюдициального значения окончательных судебных решений не могут быть абсолютными. Пределы действия преюдициальности объективно обусловлены тем, что установленные судом в рамках его предмета рассмотрения по делу факты в их правовой сущности могут иметь иное значение в качестве элемента предмета доказывания по другому делу. Это связано с тем, что предметы доказывания в разных видах судопроизводства не совпадают, а суды в их исследовании ограничены своей компетенцией в рамках конкретного вида судопроизводства.

Конституционный Суд указал, что в уголовном судопроизводстве решается вопрос о виновности лица в совершении преступления и о его уголовном наказании.

Имеющими значение для соответствующего суда будут такие обстоятельства, подтверждающие признаки состава преступления, без закрепления которых в законе деяние не может быть признано преступным.

«В силу объективных и субъективных пределов действия законной силы судебного решения для органов, осуществляющих уголовное судопроизводство, не могут являться обязательными обстоятельства, установленные судебными актами других судов, если этими актами дело по существу не было разрешено или если они касались таких фактов, фигурировавших в гражданском судопроизводстве, которые не были предметом рассмотрения и потому не могут быть признаны установленными вынесенным по его результатам судебным актом», – подчеркивается в определении.

КС отметил, что фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом, разрешившим дело по существу в порядке арбитражного или гражданского судопроизводства, имеют преюдициальное значение для суда, прокурора, следователя и дознавателя по находящемуся в их производстве уголовному делу, когда в уголовном судопроизводстве рассматривается вопрос о правах и обязанностях того лица, правовое положение которого уже определено ранее вынесенным судебным актом. «Принятые в порядке арбитражного или гражданского судопроизводства и вступившие в законную силу решения судов по арбитражным и гражданским делам не могут расцениваться как предрешающие выводы суда при осуществлении уголовного судопроизводства о том, содержит ли деяние признаки преступления, а также о виновности обвиняемого, которые должны основываться на всей совокупности доказательств по уголовному делу», – заметил Суд.

Признание за вступившим в законную силу судебным актом, принятым в порядке арбитражного или гражданского судопроизводства, преюдициального значения при рассмотрении уголовного дела не может препятствовать правильному и своевременному осуществлению правосудия по уголовным делам исходя из требований Конституции, в том числе принципа презумпции невиновности лица, обвиняемого в совершении преступления, которая может быть опровергнута только посредством процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, и только в рамках уголовного судопроизводства, говорится в определении.

Относительно ст. 125 УПК Конституционный Суд заметил, что из представленных материалов не следует, что они были применены в деле заявителя в указанном им аспекте. Напротив, суды исследовали доводы защитника по вопросу о нарушении ст.

90 УПК при возбуждении уголовного дела с точки зрения того, предопределяли ли выводы суда о фактических обстоятельствах, установленных вступившим в законную силу судебным актом, разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства, выводы о виновности обвиняемого по уголовному делу.

Таким образом, посчитал КС, оспариваемые Кантемиром Карамзиным положения УПК не могут расцениваться как нарушающие его конституционные права. «Проверка же правильности выбора подлежащих применению норм, их казуального толкования и применения, на чем фактически настаивает заявитель, относится к компетенции судов общей юрисдикции», – указал Суд.

Эксперты согласились с выводами КС

«Для начала необходимо развеять сомнения и сказать, что такой эффект судебного решения, как его преюдициальность, не может содержаться в резолютивной части: преюдиция содержится в мотивировочной части судебного решения и имеет прямую причинную связь с теми обстоятельствами, относительно которых стороны находятся в состоянии спора», – отметил частнопрактикующий юрист Кирилл Кравченко.

Соглашаясь с аргументацией, предложенной КС, он указал, что в данном случае речь идет о том, что предмет доказывания в различных процессуальных формах не является одинаковым. Отсюда следует, что установить фальсификацию доказательств гражданско-правовыми средствами невозможно, но можно подтвердить ее исключительно средствами уголовной юстиции.

«Если следственные органы в рамках проведения предварительного расследования пришли к промежуточному выводу о том, что деяние должно быть квалифицировано как хищение, а не фальсификация, то как раз в порядке ст.

125 УПК РФ (которая, кстати, очень часто становится предметом оценки со стороны КС РФ) и возможно обжаловать такое решение следственных органов, чем заявитель и воспользовался.

Поэтому вопреки позиции заявителя следователем и не мог быть преодолен преюдициальный эффект судебного решения, тем более это противоречило бы презумпции невиновности, о чем КС в определении и указал», – отметил Кирилл Кравченко.

Он обратил внимание на то, что из определения явно не следует, что именно было установлено в рамках гражданского и уголовного дел: полное отсутствие изначальных правоотношений между заемщиком и заимодавцем по поводу спорного договора займа (тогда речь должна идти о недостоверности всех доказательств, поскольку затрагивается содержательный аспект дела) или наличие правоотношений между заемщиком и заимодавцем и изначальное отсутствие какого-либо документа, удостоверяющего передачу заемщику заимодавцем денежных средств, то есть безденежность (тогда речь должна идти о фальсификации доказательства, которое было представлено в материалы дела, чтобы ввести суд в заблуждение, поскольку затрагивается формальный аспект дела, при этом сам факт передачи денег возможно подтвердить иными средствами доказывания). По мнению Кирилла Кравченко, если рассматривать первый вариант, то необходимо было заявлять ходатайство о признании всех доказательств недостоверными, если второй – то нужно было заявлять ходатайство о фальсификации доказательства в порядке ст. 186 ГПК. Причем указанные разновидности ходатайств могут не пересекаться ни по объему, ни по содержанию, заметил эксперт.

Кирилл Кравченко посчитал, что уголовная ответственность по ч. 1 ст. 303 УК должна наступать только тогда, когда доказательство было именно сфальсифицировано, а не носило недостоверный характер. Если одна из сторон заявила о недостоверности доказательств, то суд должен оценить их в общем порядке, а не в специальном.

Адвокат АП г. Москвы Алексей Касаткин назвал правовую позицию КС последовательной и разумной.

Он отметил, что при разности обстоятельств, подлежащих доказыванию в гражданском и уголовном процессах, абсолютное замещение одного юридического факта другим не представляется возможным, о чем и упомянул Конституционный Суд.

Так, например, размер ущерба, имущественное положение ответчика и ряд других фактов, установленных приговором суда, преюдициального значения по гражданскому делу не имеют и, следовательно, могут быть оспорены в порядке гражданского судопроизводства на общих основаниях. 

«Стоит отметить, что в своей профессиональной деятельности я неоднократно сталкивался с неправильным толкованием следователями преюдициального значения приговоров, из чего делаю вывод, что не для всех правоприменителей вопросы, касающиеся преюдиции, являются понятными и однозначными», – заметил Алексей Касаткин.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *